Если оппозиционные партии для решения той или иной проблемы не видят необходимости в объединении, лучше, чтобы они покинули оппозиционное поле

Сосо Цискаришвили.

Сосо Цискаришвили.

О политических результатах «Грузинского марша», ситуации на оппозиционном фланге и степени вероятности новой войны между Россией и Грузией после того, как президентом РФ вновь станет Путин, «ИнтерпрессНьюс» беседует с президентом Клуба экспертов Сосо Цискаришвили. — Батоно Сосо, 27 сентября показало, что общество, власти и оппозицию не объединила и трагическая дата падения Сухуми. Достойно помянуть тяжелейшую дату новейшей истории Грузии, отдать дань уважения погибшим и сказать что-то новое в отношении урегулирования проблем не смогла ни одна из сторон. По вашему мнению, что это означает: может, то, что тема Абхазии уже не является чувствительной ни для грузинского общества, ни для оппозиции и ни для властей? Что происходит? — Наши «непогрешимые» власти считают, что лишь они сами полномочны думать и предпринимать какие-либо шаги для урегулирования проблемы Абхазии. И результат — налицо. Власти заставляют себя делать так, чтобы государство в этом отношении проявляло полное бездействие, сами они бессильны и поэтому глушат в зародыше любую инициативу других лиц либо групп лиц. В то же время, не может наступить никакого результата, если не начнутся элементарные коммуникации между противостоящими сторонами. Мы желаем начать разговор о братстве, не завершив дум о вражде. Но подобное – исключено. Сначала мы должны убедить друг друга, что не враждуем между собой. Когда восстановятся отношения на индивидуальном, профессиональном уровне, вот тогда политики могут начать думать о содействии тем процессам, которые называются «грузино-абхазское сближение». Мы должны забыть термин «возвращение». Абхазия – не вещь, которую можно одолжить, потом вернуть, заложить и т.д. К сожалению, мы развлекаемся терминологическими играми, и из-за терминологического упрямства отдаляем друг от друга перспективу возможного создания единого грузино-абхазского государства. — По инициативе властей, в Ганмухури состоялась акция. Демонстрирование того, что грузинское общество подает руку абхазскому народу, действительно неплохо, но понятно и то, что только такие акции результата не принесут. Вы вот говорите об обязательности диалога людей по профессиональному признаку, но, по вашему мнению, насколько возможно начало диалога с абхазской стороной — в рамках народной дипломатии или по профессиональному признаку? — Абсолютно очевидно, что подобный диалог существовал со второй половины 90-х годов. Такой опыт имеется у отдельных неправительственных организаций. Необходимо большее сближение между журналистами, в конце концов, нужно начать диалог по проблемам окружающей среды, которые для нас – общие. Можно внедрить определенные стандарты в сфере медицинского обслуживания. Но все это должно основываться не на том документе, который называется стратегией взаимоотношений с оккупированными территориями, а это должна быть стратегия грузино-абхазской интеграции. В первую очередь, мы должны интегрироваться в сознание друг друга, наверное, будет правильным, если мы скажем, что мы должны восстановить грузино-абхазские отношения, и затем говорить друг с другом без каких-либо оскорбительных эпитетов, о конкретике. — По инициативе «Национального форума» 27 сентября состоялся «марш грузин». Если мы будем судить по количеству участников акции, то она была не столь многочисленной и впечатляющей. И хотя осталось неясным, измерял ли «Форум» качество «грузинскости» общества, либо хотел продемонстрировать число своих сторонников, факт, что в обоих случаях «Форум» не должен быть доволен полученным результатом… — У идеи «марша грузин» 27 сентября изначально был оттенок определенного экспромта. Будто кто-то кого-то опередил в озвучивании идеи. Дата для меня изначально была неподходящей, поскольку 27 сентября – критическая дата, которая позже всего будет затерта как дата острого противостояния. У сторон к этой дате — абсолютно противоположное отношение, и апеллирование к этой дате, спекулирование ею грузинской стороне ничего хорошего не принесет. В прошлом году Патриархия поддержала инициативу Гии Каркарашвили, и 27 сентября 2010 года стало единым днем поминовения душ погибших. Состоялось большое собрание в парке Ваке, была отслужена одна большая панихида за упокоение душ погибших, независимо от их национальности. В этом году почему-то такого продолжения не было. И определенную неразбериху в это внесла несформировавшаяся конкретика «грузинского марша». Впрочем, одно событие в этот день действительно запомнилось – учреждение партией «Свободные демократы» абхазской организации и представление ею полной прагматичной конкретики программы. — По задумке лидеров «Форума», «грузинский марш» должен был явиться и выражением протеста против перспективы «сингапуризации» Грузии, и проверкой готовности общества к изменениям. Учитывая то, что акция действительно не была грандиозной, что думать: общество не верит ни властям и ни оппозиции, или общество желает «сингапуризации» и не желает изменений? — Большая часть населения Грузии к «сингапуризации» ничего не испытывает. Соответственно, у нее нет и позиции, поскольку нет информации. Но для разговоров о плюсах и минусах «сингапуризации» путь от Площади Республики до Храма Святой Троицы – не место. Для повышения информированности общества по этому вопросу мероприятия можно провести, скажем, во Дворце спорта. Но вместо того чтобы предпринять определенные попытки вызвать в будущем осознанный протест, «Форум» начал выражать протест против «сингапуризации» прямо на улице. Для такой цели собравшегося общества по своему количеству было достаточно много. Ну а если были ожидания, что «марш грузин» должен был явиться истоком каких-то изменений в стране, тогда число его участников было мизерно малым. Поэтому и говорю, что у «марша» был оттенок экспромта, он не был продуманным от начала и до конца. Почему-то это мероприятие было запланировано посредством телевидения. Но, так или иначе, произошло то, что произошло. И ни у кого нет права быть недовольным таким «маршем». Меня даже удивило то, что партии так «зажались» и публично проявили свою неготовность к участию в акции. Позиция, согласно которой партия должна участвовать только в собственных мероприятиях – лучшее зеркало той реальности, в которой мы находимся. Это потом переходит и на районы. Скажем, если кто-то опротестовывает принудительный посев гибридной кукурузы, то этот процесс не должна опротестовывать только одна партия. Мы даем плохой пример населению регионов. Очень жаль, что и борющиеся плечом к плечу партии не смогли предпринять единых шагов. Негатив «грузинского марша» — именно в этом. — Губаз Саникидзе назвал «марш грузин» началом нового национального движения. На ваш взгляд, насколько ожидаема новая волна национального движения, и как будут развиваться процессы на оппозиционном фланге? — С приходом лета «Форум» заявлял, что вместе с другими партиями они будут полностью ориентированными на улучшение избирательной среды. Я не слышал какого-либо заявления об отказе от цели, но и ничего не слышал о том, что они сделали в этом направлении. Разговаривать о том, что сейчас начинается новое национальное движение – либо слишком поздно, либо слишком рано. Я не думаю, что «марш» зародил эти надежды – что вот, мол, именно сейчас начнется новое национальное движение. У оппозиции в отношении собственных действий особого выбора нет. Если оппозиция что-то намерена предпринять, она должна быть координированной. Я не говорю, что вся оппозиция должна представляться единым избирательным блоком, но среди нее должно существовать тематическое единство и тематическое сотрудничество. Достичь каких-либо результатов возможно только при условии, если это достижение не будет предметом однопартийной поддержки. Мы уже увидели, к каким результатам привел фактический расчет на однопартийную поддержку «Народное собрание». Как только политический спектр расценил «Народное собрание» идеей Бурджанадзе, тут же серьезная перспектива «Народного Собрания» практически умерла. В стране не существует ни одной такой проблемы, решение которой возможно усилиями только одной какой-либо партии. Если оппозиционные партии для решения той или иной проблемы не видят необходимости в объединении, лучше, чтобы они покинули оппозиционное поле. Невозможно, чтобы у одной оппозиционной партии была амбиция решения всех существующих в стране проблем. Поэтому мне непонятны заявления некоторых политиков о том, что они будут принимать участие только в акциях, запланированных их собственной партией. Я говорю лишь о тематическом единстве между ними, а не об объединении всего оппозиционного спектра в единый избирательный блок. Пока видение будет таковым, ни какой-либо проблемы не решится, и ни блок какой-либо создан не будет, и ни у оппозиции не будет какого-либо успеха. — Через несколько месяцев Путин вернется в Кремль. Многие считают, что с президентством Путина Грузию ожидают угрозы, и существует вероятность новой войны. Вы тоже так считаете? — Если искать какой-то позитив в возвращении Путина, то это можно выразить в изречении: «Из двух зол выбирают меньшее», поскольку тогда Путин при принятии бессовестных решений за Медведева уже не спрячется. Медведев дошел до того, что взял на себя включение российской армии в августовскую войну и ее ввод на территорию Грузии. Его фантазия дошла до того, что он заявил – когда, мол, я ввел армию в Грузию, то поставил об этом в известность находившегося в Китае Путина вечером следующего дня, по телефону. Этим он хотел спасти лицо Путина перед всеми миром. Вот с таким клоуном в лице Медведева мы имели дело. Медведев и Путин устроили клоунаду на съезде «Единой России». Естественно, нам лучше иметь дело с одним, пусть даже злым клоуном, чем с двумя. Хорошо, что после того, как Путин станет президентом, он будет находиться в центре внимания мирового сообщества и не сможет ни на кого сваливать принятые им решения. Что касается обострений в грузино-российских отношениях, то это будет зависеть не только от Путина. Ему из-за Грузии было сделано достаточно замечаний, из-за чего он довольно долго был разнервничавшимся — реакцией мира на войну. Сейчас России приходится для признания Абхазии и Южной Осетии налаживать отношения с островными государствами. Обострения отношений между Россией и Грузией не произойдет в том случае, если наши власти в отношении России будут употреблять цивилизованную терминологию.

1 октября 2011 года
Беседовал Коба Бенделиани

Facebook comments:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *