Вместо сноса ларьков

Cнос торговых павильонов у московской подземки

Cнос торговых павильонов у московской подземки

Недавно в центре внимания СМИ оказался снос торговых павильонов у центральных станций московской подземки. Новостные ленты заполнили фотографии бульдозеров, крушащих ларьки, в которых еще недавно можно было купить товары первой необходимости. Социальные сети переполняло возмущение москвичей, недоумевавших от того, как мэрия, наплевав на права собственности, стала во время кризиса ликвидировать палатки, лишая их владельцев источника заработка, клиентов — товаров, а городской бюджет — части налоговых поступлений.

В условиях экономического спада совсем неуместно выглядят шаги, не просто утяжеляющие ношу малого бизнеса, но уничтожающие его на корню. Сегодня более подходящими были бы меры, которые облегчили предпринимателям жизнь. Именно так в последние 25 лет поступали правительства многих постсоциалистических стран — независимо от характера кризиса, с которым они сталкивались.

Либерализация экономики в Польше
Либерализация экономики в Польше Польша оказалась первопроходцем в числе стран рухнувшего соцлагеря, осуществивших глубокую экономическую либерализацию. В январе 1990 года по инициативе Лешека Бальцеровича, совмещавшего в первом посткоммунистическом правительстве посты вице-премьера и министра финансов, были освобождены цены и разрушена монополия государства на внешнюю торговлю. Радикально была либерализирована и торговля внутри страны: граждане получили возможность беспрепятственно торговать какими угодно товарами по свободным ценам в любом месте. Как результат, центральные площади польских городов наполнились людьми, с рук продававшими одежду, книги или соленья.

Свобода торговли в России
Свобода торговли в России Ровно ту же самую меру в 1992 году реализовал архитектор российских рыночных реформ Егор Гайдар. Спустя четыре недели после либерализации цен в свет вышел указ президента о свободе торговле. На следующий день в Москве возле здания «Детского мира» на Лубянке выстроилась огромная очередь граждан, желающих продать ботинки, сигареты или просто буханку хлеба. Для многих из них это была единственная возможность заработать на пропитание в условиях резко выросших цен. Тем более что зарплаты в госсекторе, в котором еще работало большинство трудоспособного населения, не поспевали за инфляцией, в январе 1992 года в месячном выражении составившей 245,3%.

Единый налог для малого бизнеса в Украине
Другой постсоциалистической страной, облегчившей во время кризиса условия для малого бизнеса, стала Украина, где с 1999 года действует единый налог для мелких предпринимателей. К тому времени экономика страны еще не вышла на траекторию роста, хотя с начала рыночных реформ прошло уже семь лет. В 1997 году завершилась массовая приватизация, благодаря которой 55% украинского ВВП стало производиться в частном секторе (в 1993 году — лишь 15% ВВП). Крупный бизнес, получивший в собственность госпредприятия, стал урезать их избыточный персонал — в результате безработица, составлявшая в 1995 году 5,6%, к концу 1998-го выросла в два раза — до 11,3%. Ситуация усугублялась и дефолтом в соседней России, следствием которого стала девальвация гривны, за 1998 год опустившейся с 1,9 до 3,4 за доллар.

Помочь гражданам пережить непростые времена был призван указ «Об упрощенной системе налогообложения, учета и отчетности субъектов малого предпринимательства», подписанный президентом Леонидом Кучмой 3 июля 1998 года. Документ облегчил налоговый режим для физлиц, имеющих в своем подчинении не более 10 человек и реализующих товары и услуги не более чем на 500 тысяч гривен в год, а также юридических лиц со штатом не более 50 человек и годовой выручкой не более 1 млн гривен. С января 1999 года вместо более чем десяти налогов и сборов они получили право ежемесячно уплачивать лишь один налог. Для «физиков» его ставка варьировалась от 20 до 200 гривен в месяц в зависимости от решений местных властей. Юрлица же платили либо 6% от выручки без НДС, либо 10% от ее размера с учетом НДС.

Реформа позволила тысячам предпринимателей выйти из тени. Так, согласно оценке Фридриха Шнайдера из Университета Линца, между 1999 и 2011 годом доля теневой экономики в Украине снизилась с 52,7 до 44,1% ВВП.

Еще больше снизить долю теневого сектора не дали поправки к налоговому кодексу, вступившие в силу в 2012 году: они лишили предпринимателей права уменьшать размер уплачиваемого ими Единого социального взноса (ЕСВ), с формальной точки зрения налогом или сбором не являющегося, на сумму, эквивалентную 57% от ставки единого налога. Размер ЕСВ определялся теперь вне зависимости от единого налога, что увеличивало нагрузку на бизнес. А это, в свою очередь, внесло вклад в торможение экономики, которая после роста в 2011 году (5,2%) скатилась к стагнации (0,3%) в 2012-м.

Электронные госуслуги в Эстонии
Украину все же сложно назвать страной с благоприятным деловым климатом. В 2015 году она заняла лишь 83-е место в рейтинге Doing Business, оказавшись ниже не только России (51-е место), но и Эстонии (16-е место), являющейся многолетним лидером по этому показателю среди всех постсоветских республик. Одной из причин успеха крохотного прибалтийского государства стала высокая доступность электронных госуслуг. Их развитие началось еще в 1993 году, когда на свет появился электронный реестр недвижимости, права на которую переходили из рук в руки в ходе проходившей в тот период реституции.

В 1997 году правительство республики запустило программу «Прыжок тигра», в ходе которой к интернету подключили все школы, а также расширили компьютерную инфраструктуру, что способствовало массовому использованию Сети. Это, в частности, позволило внедрить электронную систему подачи налоговых деклараций, которой сегодня пользуются 95% жителей страны. В 2001 году был разработан протокол X-Road, позволяющий осуществлять обмен данных между реестрами автомобилей, компаний, недвижимости и граждан. Годом позже был внедрен единый сертификационный центр — виртуальный паспортный стол, выдающий ID-карту всем жителям старше 15 лет, а также электронная подпись.

С помощью ID-карты можно платить налоги, голосовать на выборах и открывать компании. С 2007 года на регистрацию последних уходит всего 18 минут, тогда как ранее эта процедура занимала пять рабочих дней. Наконец, в 2014 году было внедрено электронное гражданство — сервис, позволяющий любому иностранцу, не имеющему проблем с законом, открыть компанию в Эстонии. Подать заявку на его получение можно в любом посольстве республики. Правда, оно дает возможность лишь пользоваться пакетом электронных госуслуг, но не право на проживание в стране. Несмотря на это, сервис уже успел получить популярность: к концу прошлого года электронным гражданством успело обзавестись 6 тысяч человек. По оценкам правительства, к 2025 году число виртуальных резидентов Эстонии достигнет 10 млн.

Радикальное дерегулирование в Грузии
Эстония была одним из лидеров рыночных реформ среди государств бывшего СЭВ. Она первой из постсоветских стран вышла из рублевой зоны и ввела национальную валюту, что позволило ей снизить инфляцию до двузначного уровня уже на второй год, тогда как в России это произошло лишь на пятом году реформ. Эстония оказалась первопроходцем и во внедрении плоской шкалы подоходного налога, который был узаконен уже в 1994 году, — на семь лет раньше, чем в РФ. Тогда же наименьшая по численности населения прибалтийская республика перешла к экономическому росту, тогда как в России он стал устойчивым лишь в 1999-м.

Эстония оказалась образцом для Грузии, где радикальные преобразования оказались возможными после Революции роз. Впоследствии столь же ярким примером стали уже реформы Кахи Бендукидзе, нацеленные на последовательное дерегулирование экономики. Важнейшим их компонентом оказалось сокращение количества налогов: между 2003 и 2008 годом их число уменьшилось с 23 до 6. Облегчить административное давление на бизнес удалось за счет ликвидации четырех пятых списка лицензируемых видов деятельности, отмены количественных ограничений на экспорт и импорт, а также упразднения ряда министерств и государственных агентств, включая инспекцию по регулированию цен.

В результате Грузия, занимавшая в 2006 году 112-ю позицию в рейтинге Doing Business, за два последующих года поднялась на 91 строчку вверх, благодаря чему в стране стало легче работать как мелким, так и крупным предпринимателям.

В тисках государства
К сожалению, ожидать чего-то подобного в России сегодня не приходится. Важнейшим залогом благоприятного делового климата являются гарантии частной собственности. Они невозможны без независимого суда, а он, в свою очередь, без политических изменений. Как показала история со сносом ларьков, даже если суд выносит приговор в пользу собственников, власти игнорируют его решение и все равно уничтожают имущество стороны, выигравшей разбирательство. Причиной тому твердая убежденность элит в ненужности малого бизнеса. Об этом прямым текстом заявил глава ВТБ Андрей Костин на прошедшем в октябре форуме «Россия зовет». И пока во властных кругах доминирует это представление, успешные реформы в пользу мелких предпринимателей будут невозможны.

Впрочем, жизнь может заставить элиты пересмотреть эту философию. Нынешний кризис способен привести к череде индивидуальных банкротств, вызванных в том числе непродуманными решениями властей. Это уже видно на примере дальнобойщиков, бизнес многих из которых оказался нерентабельным после внедрения системы «Платон». Другим примером стали валютные ипотечники, которые пострадали из-за девальвации, наступившей в результате санкций со стороны США и ЕС. Введенные после начала боевых действий в Донбассе санкции лишили российские компании доступа к международным рынкам капитала, из-за чего те были вынуждены погашать иностранные займы за счет собственных средств. Это создало сильный спрос на валюту и в итоге обрушило рубль.

С высокой долей уверенности можно прогнозировать, что на этом череда индивидуальных банкротств не закончится. А значит, появятся тысячи безработных, которым в условиях кризиса будет трудно найти свое место на рынке труда.

Естественный в этой ситуации выход — в расширении самозанятости, обеспечить которую может только снятие барьеров на пути малого бизнеса. Вот почему востребованными могут оказаться меры, подобные эстонским, грузинским и польским.

Большинство из них происходили после краха старого режима, сопровождавшегося коллапсом экономики. Однако революции далеко не всегда оказываются результативными с точки зрения экономических реформ. Свидетельство тому — Оранжевая революция и Революция достоинства в Украине, которые не привели к снижению налогов, демонополизации экономики и приватизации собственности. Нельзя забывать, что одна из ключевых характеристик революции — слабость государственных институтов, которая подчас несовместима с последовательными реформами. Именно по этой причине в 1992 году российскому правительству было тяжело обеспечить свободу торговли, которую вскоре после издания президентского указа начали ограничивать мэры крупных городов, хотя номинально она гарантировалась законодательным актом более высокого уровня.

Вот почему к снятию административных барьеров для малого бизнеса лучше приступить уже сегодня, когда властная вертикаль еще не потеряла устойчивость. Тем более что степень ее прочности переоценивать не стоит, учитывая угрозу бюджетного кризиса, нависшую над страной из-за падения цен на нефть. Как наглядно показал опыт позднего СССР, путь от экономико-политической стабильности к развалу государственных финансов и институтов не так уж и долог.

REED
21 апреля 2016 года

Facebook comments:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *