Из Грузии с любовью

Развитие или разруха, богатство или бедность, демократия или диктатура? Можно ли верить бравурным отчетам правительства

Старый Тбмлмси

Старый Тбилиси


Грузии, уверяющим, что страна расцветает день ото дня? Только что начался туристический сезон, и власти кавказской республики утверждают, что он принесет немыслимую прибыль. Что ж, туризм так туризм. Корреспондент GeorgiaTimes отправился в Грузию, чтобы своими глазами увидеть, что о сегодняшнем Сакартвело правда, а что ложь.

Дипломатических отношений у России с Грузией нет, а прямые рейсы Москва-Тбилиси — есть. Такой вот парадокс.
Театр начинается с вешалки, а Грузия — с аэропорта. Точнее, с визы. Граждане РФ получают чаемую наклейку в паспорт, в прямом смысле этого слова, «не отходя от кассы». Визу влепляют сразу по прибытии, стоит она 50 лари — порядка 850 рублей. Обменять валюту и заплатить можно тут же: впритык к «визовому отделу» — банковское окошко, и даже курс божеский.
Но одних денег мало: для получения визы требуется заполнить анкету с рядом стандартных вопросов: кто ты, кем работаешь, для чего и на сколько приехал в Сакартвело? Анкеты раздает улыбчивая сотрудница пограничной службы.
— На каком языке заполнять? — спрашиваю я. Она на секунду задумывается, будто мысленно взвешивает что-то.
— На английском… Но можно и на русском… Но все-таки лучше… а, на каком хотите! — так и не сумев сделать выбор, в конце концов машет рукой пограничница. На вид ей максимум тридцать, но она превосходно говорит на «языке оккупантов».
В «визовом отделе» без эмоций рассматривают по-русски заполненную анкету, забирают квиток об оплате, безразлично листают паспорт и, наконец, шлепнув печать, отправляют на погранконтроль. Там-то и вклеивают визу — очень красивую, бело-голубую, с голограммой и рисунками. Не чета скромным визам Турции или Египта, которые точно так же ставят туристам по прилету. Здешняя по размерам ничем не уступает Шенгенской, а по красоте, пожалуй, ее превосходит. Что и говорить — это Кавказ, это понты.
По дороге из аэропорта в Тбилиси спрашиваю шофера такси:
— Много в Грузию приезжает туристов? И откуда?
— Больше всего из Прибалтики, Израиля, Турции… Европейцы есть.
— А из России?
Водитель глядит на меня с искренним удивлением.
— А из России, Украины и Белоруссии — мы даже не считаем. Полным-полно, но разве это туристы? Это ж свои, наши.

В его голосе такая железобетонная уверенность, что я начинаю сомневаться: знает ли этот человек о развале Союза, о войне 2008 года, о настроении своего правительства, в конце концов. Оказывается — знает.
— Э, слушай, это политика, — презрительно говорит он, руля по улице Джорджа Буша, которой встречает приезжающих город Тбилиси. — Народ совсем по-другому думает. Ты сам все увидишь.
Со стены, тянущейся вдоль улицы, машет рукой нарисованный одноименный американский президент. Мы сворачиваем на улицу Леха Качиньского. Недобрые для России имена и лица… Неужели нас здесь действительно встречают не как «оккупантов» и врагов, а до сих пор — как «своих»? Похоже, что враждебность к русским упорно насаждается сверху, но никак не приживается она на доброй грузинской земле, не отвыкшей радоваться северным гостям.

Здания вдоль дороги украшены флагами. Не только бело-красным — рядом с ним полощется на ветру сине-звездный стяг Евросоюза.
— Не вступили, так хоть флаг повесили. Примазались, да, — презрительно фыркает водитель, бесцеремонно тыкая пальцем в европейское полотнище.
— Вы не хотите в Евросоюз? — немного удивляюсь я.
Водитель машет рукой.
— Кому мы там нужны? Надо дружить с Россией, а мы все куда-то не туда смотрим.
Надо дружить с Россией — эти слова за неделю, проведенную в Грузии, я услышу еще сотню раз.

Мы проезжаем мимо холма, на котором высится роскошный президентский дворец. Говорят, он чуть ли не в два раза больше Белого дома, а денег на него ушли миллиарды. Дворец, в самом деле, словно перелетел из Вашингтона и гостит в Тбилиси: он отчетливо чужероден духу грузинской столицы. Точно так же, как чужды сердцу Сакартвело другие футуристические постройки эпохи Михаила Саакашвили — нелепый стеклянный мост Мира, дурацкое здание МВД, тоже стеклянное и волнистое, похожее то ли на растянутый баян, то ли на бассейн. Отчаянный китч.
— Знаешь, как у нас называют этот мост? — усмехается водитель. — «Прокладка Always».
Что и говорить, малопристойно, но в точку.
— Как вы тут живете-то? — спрашиваю я.
— Бедно, — коротко отвечает водитель.

Над роскошным президентским дворцом торжественно развивается грузинский флаг.
Бедно — это не то слово. Нищеты, с которой я столкнулся в Грузии, я не видел нигде. Даже в бедном, разграбленном и разбитом Ираке нет столько людей, просящих подаяния. Больно и страшно смотреть на нищих грузинских стариков и старух. По тбилисской улице невозможно сделать десяти шагов, чтобы тебя не окликнули, не попросили милостыни, и не знаешь, куда глаза девать от высохших старческих рук, тянущихся к тебе. Только тут видишь разницу между «нищенским бизнесом», увы, развитым в Москве, и настоящей и непроглядной бедностью. Здесь действительно просят на еду.
Средняя грузинская пенсия — сто лари. Это тысяча семьсот рублей, около шестидесяти долларов. Для сравнения: обед в обычном ресторане стоит порядка сорока лари. «Подъемно» для привыкших к московским ценам, но для здешних — это немыслимая роскошь. Килограмм сахара в магазине «тянет» на 2,5 лари, картошки — немногим меньше. Да, при Саакашвили не забалуешь.
Отдыхая после перелета, сижу в забегаловке. Из-за ограды высовывается голова пацаненка лет семи, не больше. «Дядя, дай покушать», — на очень чистом русском просит он. Обалдев и от русского языка, на котором безупречно говорит самое юное поколение Грузии, и от самой просьбы, протягиваю мальчишке надкушенный хачапури. Про себя думаю: поди предложи еду «балованным» московским нищим — все тут же полетит на землю, еще и узнаешь про себя много нового и нецензурного. А голодный пацаненок, обжигаясь, съедает горячий хачапури и мгновенно исчезает, даже не делая попытки «развести» меня на деньги. За это Саакашвили уже хочется ненавидеть. Как же так, в самой «развитой и продвинутой» стране, «светоче демократии», дети выпрашивают у гостей столицы… еду? С младых ногтей приучаются жить подаянием?

Зато понты. Зато президентский дворец на миллиарды, безвкусные строения, торжественные мероприятия, напыщенные речи… Говорят, первое впечатление никогда не обманывает, так вот оно: в Грузии народ и правительство не имеют между собой ничего общего. Вообще. Ни врагов, ни друзей, ни целей. Хотя, впрочем, одно сходство все-таки есть: власти Сакартвело тоже, не стесняясь, живут подаянием, только обставляют это куда более пафосно и пышно, чем нищие старики и старухи на улицах Тбилиси. Да и то — нищие хотя бы не прикидываются тем, что просят «в долг».
Как будто два параллельных пространства вопреки всем законам физики и геометрии пересеклись в маленькой гордой стране. Хрупкое ненадежное стекло «футуризма» эпохи Саакашвили сошлось с древним камнем грузинских церквей. Если сосредоточить взгляд на одном из пространств, то другое неуклонно начнет расплываться и казаться ненастоящим и призрачным. Главное, правильно выбрать, чему следовать и во что верить… (продолжение следует)

Владислав Симонов
14 июня 2011 года
GeorgiaTimes.info

Facebook comments:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *