Отар Иоселиани: У Грузии нет ненависти к России. Есть сочувствие

В Каннах прошла премьера нового фильма Отара Иоселиани «Шантрапа»- вне конкурса. Этот грузинский режиссер живет во Франции более четверти века и потому оценивает происходящее в советской и современной России со стороны, сообщает «GHN».

Своими соображениями о новом фильме, исчезновении старого Тбилиси и старого Арбата, советской цензуре и конфликте на Кавказе Иоселиани поделился с обозревателем GZT.RU.

Герой «Шантрапы», юноша Нико, в Тбилиси 1970-х начинает снимать кино, но у партии свой взгляд на киноискусство и монтаж. Тогда Нико едет делать фильм во Францию. Но у местных продюсеров- свой взгляд… на монтаж и киноискусство. И тогда Нико встречает русалку.

Отар Иоселиани уехал работать и жить во Францию в 1982-м. Иоселиани до сих пор является действительным членом российского Союза кинематографистов и недавно подписал «воззвание» «Нам не нравится», обращенное против методов нынешнего руководства союза в лице Никиты Михалкова. На Каннском фестивале он бывал и в качестве участника, и в качестве члена жюри.

Перед началом разговора режиссер подчеркнул, что его новый фильм- сказка, ни в коем случае не автобиография и отличается от его собственного опыта работы в кино как в Грузии, так и во Франции.

— «Шантрапа», если дословно переводить с французского, — это написанное в одно слово выражение «не будет петь». Как это название связано с названием вашего фильма «Жил певчий дрозд»?

— Это одно и то же. «Жил певчий дрозд»- это в прошлом, а «Шантрапа»- не будет петь. Это такая целая категория людей

— Как вы относитесь к тому, что современным авторам важнее быть в их кино гражданами, а не поэтами, что кино предлагает не наслаждение, но предлагает себя как источник знаний, гражданской позиции, идейных воззрений?

— Мало кинопроизведений, которые доставляют радость сопереживания, соучастия, разделенных взглядов и дают каждому зрителю ощущение, что он не одинок. Так уже повелось, что кинематограф или служит идеологии, или служит пропаганде, или служит отрицанию чего-то. Или служит мусорным ведром для всяких дурных тенденций- насилия, садизма, от которых человек при помощи кинематографа избавляется.

Режиссер, к большому сожалению, должность. В большевистской зоне во всяком случае. Это начальство. А должность- она упоительна. И поэтому очень мало приличных людей занимаются кино. Потому что это головная боль- серьезно заниматься кинематографом и не быть начальником. Кстати, во Франции, во всяком случае среди тех людей, с которыми я работаю, нет никакого чинопочитания.

— Вы снимали фильм частично в Грузии. Трудно было найти натуру, которая напоминала бы о старом Тбилиси?

— Он изгадился в последнее время. Стал ужасным городом. Понастроили там какие-то жуткие здания. Поэтому найти там что-то приличное, какой-то уголок, было трудно. Еще что-то, еще где-то осталось, не успели все разрушить. Но это как если бы кто-то захотел снимать картину на Арбате — он не нашел бы натуру. Все рухнуло.

— У вас в картине проявляется такой эксцентрический, даже цирковой характер- красные и зеленые телефоны на столе у важного советского начальника, вмонтированные в фильм комические фрагменты пленок, снятых Нико. Вы как будто не придаете значения ситуации с цензурой, которая была весьма печальна?

— Она была и смешная. Кинематограф — это вообще большой цирк. Начиная с того, что Сталин маниакально смотрел одну и ту же картину месяцами. Все картины, которые делались на разных студиях, проходили его личную проверку на прочность и на правильность. Это политбюро, которое состояло из нравственно разложившихся людей — Ворошилова, Кагановича, Молотова, монстров каких-то,- оно судило произведения искусства. Хозяином и главным кинорежиссером Советского Союза был Сталин, конечно.
Потом Хрущеву также захотелось немножко проявить осведомленность, и он устроил разгром выставки в Манеже и печально известное собрание писателей. Но Хрущев был трогательный человек все-таки. Немножко ему моча в голову ударила. А так когда человека снимают с должности, то это очень положительный момент. Значит,- он все-таки человек.

— Годар в одном из недавних интервью сказал, что единственный способ достичь мира на Ближнем Востоке- это завести палестинцам и израильтянам шесть миллионов собак и выгуливать их, как соседи, которые больше ни о чем не говорят. А что бы вы сказали про мир на Кавказе?

— Он выжил из ума немножко. Но знаете, несмотря на все безобразия, которые произошли с приходом оголтелых русских войск,- а выяснилось, что это просто мародеры и насильники, армия не может быть такой,- ненависти у Грузии нет. Кстати, эта традиция ведется издалека. Когда советские войска вошли в Германию, ничего, кроме насилия, они не творили, с благословения, разумеется, вождя.

Facebook comments:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *